Александра Лоренц (alexandrafl) wrote,
Александра Лоренц
alexandrafl

Categories:

Отрывок из романа «Сицилийское танго» Праздник карабинеров ч.1

Ужин в итальянском ресторане был для Яны настоящим праздником, особенно после этих тоскливых месяцев. Постоянное пребывание в квартире Николетты едва не свело ее  с ума, — ни друзей, ни развлечений,  все общество состояло из старушки и ее приятельниц. Будь что будет —  Яна отбросила все  сомнения
            За работой незаметно прошел день.  Нужно было привести себя в порядок.  Яна принялась расчесывать спутанные пряди, затем пошла в ванную, встала под душ и намылилась ароматным гелем. Всю эту неделю  она не втирала в волосы питательный бальзам, оттого-то у нее сейчас на голове такое безобразие. Нужно поскорее навести красоту: высушить волосы и накраситься, нужно выглядеть как можно лучше и сексапильнее. Яна взяла щетку —  вскоре белокурые  локоны под ее руками  приобрели мягкость и заблестели.
          Очень трудно подобрать подходящий наряд для ресторана. Впрочем, и выбирать было особо не из чего — у нее  было  всего три вечерних платья. Сначала ее  выбор остановился на маленьком  черном платье.  Яна с трудом натянула его на себя и подошла к зеркалу. Ну и видок у нее! Щеки пылают, глаза подозрительно блестят, а платье смотрится слишком вызывающе. Как получилось, что она забыла о способности трикотажной   ткани облегать тело, словно вторая кожа? А ноги? А ноги? В этом коротком наряде они выглядят едва ли не вдвое длиннее, чем на самом деле!
            Поразмыслив, Яна переоделась в белое   платье – оно  прекрасно сочеталось с  ее  кожей и светлыми  локонами. К тому же  к нему хорошо подошли  новые белые туфли — почему бы не привлечь внимание его друзей  к ее стройным  красивым   ногам? Да  у них глаза на лоб полезут!  Яне не терпелось увидеть выражение лица Торризи, когда она торжественно вплывет в зал, и он поймет, что зря был так холоден с ней.
            Розарио еще не вернулся, но Яна уже замирала в предвкушении предстоящего вечера, что мешало ей как следует нанести макияж. Она со вздохом вытерла лицо влажной салфеткой, и в который раз начала все сначала. И что это она  все время думает о нем? Уж не влюбилась ли она, заподозрила Яна, придирчиво рассматривая свое отражение в зеркале. Нет, это невозможно!  Вон, в  какую жуткую ситуацию она попала из-за своей наивности! Впредь она будет умнее. Если у кого и помутится в голове, пусть лучше это будут мужчины.
            Но как еще тогда объяснить эту нервозность? А эта копна волос… ее следовало скрутить в  узел и заколоть, с отчаянием подумала Яна. Но заниматься прической уже было поздно — послышался звук открываемой двери.
          Розарио пришел чуть раньше, но она уже была готова.
            Стоило посмотреть в его потрясенные  глаза, чтобы понять, что выбор в пользу белого платья сделан правильно. Он   тоже  выглядел совершенно иначе. Темный костюм  и галстук словно превратили его в другого человека  —  светского, уверенного в себе и в то же время бесконечно  отдаленного.
            — Вот что… я забыл спросить, как ты относишься к рыбе?  Старинная морская таверна, куда мы едем, специализируется на рыбных блюдах. Но кухня там отменная.
            — Я не ребенок, и не  капризничаю.
* * *
            Мерседес  поставили в тени, возле раскидистой магнолии, и пошли пешком.
            — Извини, но машину тут негде ставить. Впрочем,   мы уже почти пришли, — Торризи показал на старинные двери из деревянной мозаики, возле которой стоял официант и с наслаждением курил.
            — Чао, Але. Наши все пришли?
            — О да! Почти все, —  официант, похоже, вышел из летаргического сна и заулыбался.  —  Чао, чао... добрый вечер, синьора!
            «Забегаловка», —  огорчилась Яна, удивляясь фамильярности официанта. Или может, карабинеры приходят сюда обедать?
         Зал располагался на втором этаже — туда вела широкая каменная лестница.
             «Нет, хорошее заведение», —  она переменила свое мнение, увидев скульптуры  средневековых рыбаков, сети, и другие рыболовные снасти.
            Все было старинным; судя по форме и внешнему виду, мраморным рыбакам не меньше ста лет.
             — Оригинально... —  пробормотала  Яна, рассматривая скульптуры. —  Почему они такие худые… и в лохмотьях?
            — Потому что сицилийские рыбаки всегда были очень бедны.
            — Ужасно. Но рыбы-то полно было. Могли бы хоть рыбы поесть...  —  Яна горестно вздохнула, не отрывая взгляда от изможденных фигурок, которые выглядели как живые люди.
            — Ты слишком  чувствительна.  — Розарио иронически  улыбнулся. — Наверное, рыба им осточертела. Идем! Нас  ждут.
            Яна внезапно почувствовала, что между ними что-то изменилось.
Она не знала что, но ей нравилась подобная перемена.  Эта же мысль ей пришла в голову,  когда они вошли  в ресторан. Восхищенные  взгляды  всех  мужчин буквально обрушились на нее.
            — О, наконец-то!— крикнул кто-то из дальнего конца.
            — Чао, Дино! — поздоровался  Розарио.
             — А это твоя девушка?  —  Дино  весело посмотрел на Яну.
            Дино, высокий блондин лет тридцати, был  совсем не похож на жителя средиземноморья, его скорее можно было принять за немца. Нашествие  норманнов сказалось на внешности  сицилийцев, даже через несколько сотен лет здесь встречаются  рослые  блондины с голубыми глазами.
            Розарио не успел ему ответить, его отвлек другой карабинер.
            — Яна, —  представилась она сама.
            — А, окей.  Дино.  —  Он крепко пожал руку оторопевшей Яне и поспешил в другую компанию.
             Да, это был стопроцентный итальянец!  Пламенно поздоровался, спросил как дела, и тотчас про тебя забыл. Подходили к ним и  другие коллеги Розарио, жали руку, называли свои имена, пожирая Яну любопытными глазами. У нее даже  закружилась голова от всего этого шума, обилия непонятной сицилийской речи, шуток, приветствий, сверкающих черных глаз. Неожиданно наступила тишина — все устремились к барной стойке, где работал телевизор. Яна сразу сообразила. Футбол.
            Кто-то с восторгом  выкрикнул:
             — Scemo!
            В зале зазвучали  громкие возгласы и восклицания. Выбежали повара с кухни, вытирая руки о длинные фартуки, и замерли перед телевизором.
            — Катания —  Палермо,  —  шепнул Розарио.  — Сейчас наши дадут  жару палермцам.
            — Даа-вай!  —  орал стоящий рядом низкорослый крепыш.
            — Кретины!  — кричал другой.
            «О боже... боже мой»,  —  Яна с растерянной улыбкой обводила взглядом  возбужденных карабинеров. Это было лучше любой комедии.
            Официанты стали расставлять бутылки с вином, блюда  с креветками,  кольцами кальмаров и осьминогами,  салатом из кальмаров, мидий и гребешков, залитым оливковым маслом, плоские  тарелки с жареной  рыбой в панировке.            Розарио спросил, не может ли она подождать его, пока он поговорит с Руфино.
            — Конечно, идите, если это нужно,  —  пробормотала Яна.
            С левой стороны сидела молодая итальянка, улыбаясь Яне во весь рот. Ее кавалер смотрел на Яну с удивлением.
            Она представилась, протянув руку:
            — Симона… очень приятно. Я из Неаполя,  —  девушка не переставала улыбаться.  — Я знакома с  одной русской из Санкт-Петербурга.
            В ответ Яна соорудила  вежливую мину и пожала пухлую смуглую   ручку с множеством браслетов и колец. Эти искусственные итальянские улыбки ей  никогда не нравились.
            — Меня зовут  Яна.
            Праздничный ужин все никак не начинался — запаздывал полковник. Карабинеры, дожидаясь своего шефа,  собрались  возле барной стойке — оттуда доносились раскаты сочного мужского хохота.       Дамы  сбились в кучки и болтали,  лениво перебрасываясь ничего не значащими фразами и отхлебывая из бокалов шампанское.
            Розарио, похоже, совсем позабыл о ней.
            Он вместе со своими сослуживцами тоже  пил вино у барной стойки. Многие из них поглядывали на Яну оценивающими взглядами, кое-кто даже чересчур  развязно.      
            Ну и ну! У Яна даже дух перехватило, когда она наткнулась на восхищенный  взгляд молодого офицера. В России на нее никто так не смотрел. Мужчины частенько заглядывались на Яну, в их глазах читалось ленивое желание, и это давно стало привычным. Она солгала бы, сказав, что не осознает производимого на сильный пол впечатления.
            Но  он так долго и восторженно смотрел на нее, что ей стало не по себе, и она  повернулась в сторону  Симоны. Ее спутник  тоже ушел к барной стойке, так и не назвав свое имя. Яна сочла его поведение  неуважительным,  поскольку итальянцы называют свое имя,  даже когда  оно никого не интересует.
            Пристальный взгляд незнакомого карабинера еще раз скользнул  по Яне — он определенно ей заинтересовался.
            — Ты чем занимаешься?  —  спросила соседка, обращаясь к Яне.
            — Пока ничем. Уволилась по семейным  обстоятельствам.
          Итальянка снова улыбнулась во весь рот. Любое высказывание Яны вызывало у нее эту странную улыбку.
            — Где  ты собираешься работать?
            — Не знаю… наверное, поеду в Москву. В моем городе со строительством  сейчас напряженно, а в Москве архитектору несложно найти работу.
            — Если бы я знала русский язык, тоже бы туда поехала, —  итальянка опять не к месту засмеялась —  один из зубов сверкал золотой инкрустацией.
            — Кем, если не секрет?  —  от скуки Яна решила поддержать разговор.
            — Танцевала бы в ночном заведении,  —  лицо девушки стало вдруг серьезным, но ненадолго. —  Неблагодарная и ужасная работа!
            — А какое у вас образование? Может, есть смысл подучить немного язык и подумать о поездке в Москву?
Это высказывание Яны вызвало дикий хохот у Симоны.
— У моих родителей восемь детей. Не до образования было. Кстати, мне нравится танцевать. Я ездила в Англию, но там плохо платят, и я вернулась.
— Какими танцами вы занимались? Балет или латинос?
— Ты издеваешься, что ли? Кто ж тебе заплатит за ноги в колготках? Ой, и насмешила ты меня!
Но Симона, между тем, не смеялась. Она сердито  посмотрела на мужскую компанию, где затерялся ее спутник:
—  Все болтают и болтают. Скучно-о…
Разговор явно не клеился, поскольку Симона, всем своим видом выказывая полное отсутствие интереса к Яне, рассеянно поглядывала по сторонам, рассматривая других женщин и критикуя их внешний вид.
— Слушай, а как тебе ботильоны?  —  спросила итальянка Яну.  —  Я их ненавижу, они уродливые, особенно те, что на платформе… а мужикам они  нравятся.
— Зависит от модели,  — сдержано заметила Яна.
— Фу! Выдумают же такую гадость, —  фыркнула Симона. Она нетерпеливо поглядывала  на мужчин.
—  Какие же они хамы, эти карабинеры!  —  с раздражением процедила она. —  Линуччо-о! Я умираю от голода!
Эти слова  были адресованы, как поняла Яна,  ее спутнику.
— Это ваш  муж?
— Да пока... муж!   — хохотнула неаполитанка. — Ты откуда взялась, такая наивная, с Луны свалилась?
Яне стало неприятно.
Пока она  придумывала ответ на такое  откровенное хамство, подошел Линуччо. Он присел за стол и положил руку на плечо своей девушке.
— А как же диета?
— Я хочу есть,  —  заныла  Симона.   — Ты же  знаешь, что я не переношу рыбу!
— Сейчас принесут ризотто с ягненком.  — Линуччо долго, с интересом смотрел на Яну, затем спросил:
—  Ты тоже голодна?
— Нет,  —  тихо пробормотала Яна.
Несмотря на окружавших ее людей, она чувствовала себя ужасно одинокой. Розарио смотрел футбол, и, похоже, совсем забыл о ее существовании. А времени прошло как минимум минут сорок. Яна подумала, что, наверно, ей  следовало бы обидеться. Несмотря на вежливую  улыбку, приклеенную к ее лицу, ей  вдруг  стала  неприятна  каждая минута, проведенная здесь. И все же она продолжала делать вид, что наслаждается нынешним вечером.
Чтобы как-нибудь себя развлечь, Яна достала из сумки книжку, подарок Нико, и принялась листать.
— Что читаем?
Это был  тот самый  незнакомец. Его глаза были настолько черными, как будто свет не проникал и не отражался в них, он терялся в глубине радужки его глаз.
— Изучаю  сицилийский диалект,  —  сухо  ответила Яна.  —  Надо же чем-то себя занять.
—  Разве  Эцио не развлекает женщин?
Яна молчала. Эцио — это Линуччо, нетрудно догадаться.
Он сказал что-то незнакомцу, и тот усмехнулся.
— Прошу не разговаривать на сицилийском, —  жеманно запротестовала Симона.  —  Я ничего не понимаю!
— Учи, —  ухмыльнулся ее кавалер.
— Я уже знаю некоторые  слова.  Минкья!
Мужчины засмеялись, а Яна промолчала —  это было самое неприличное слово, которое только можно было услышать во всей южной Италии, включая Сицилию.
— Да, ты уже неплохо знаешь сицилийский, —  со смехом проговорил Линуччо.
— Представь меня синьорине, — попросил  кавалера Симоны молодой офицер.
— Винсенте Руска. Наш стажер из Палермо.
— Яна, — неуверенно  ответила девушка, она не знала, как себя вести.
— Такое странное имя! — удивился собеседник, — у меня были друзья из России, и я знаю многие русские имена.  Но такого не слышал.
— В России, как и в Италии, живут разные народы. У каждого свой язык и свои  имена.
— И из какой же провинции, синьорина Яна?
— Я живу в Туле, это недалеко от Москвы, а моя мама белоруска, из Минска. Есть такая страна — Белоруссия, слышали?
— О, батька  Лукашенко! — заулыбался Винсенте, он оказался весьма осведомленным. — Последний диктатор Европы!
— Может, он и диктатор, но белорусы живут спокойно, — отпарировала Яна, все время поглядывая в сторону барной стойки — ее «кавалер», между тем, не забывал следить за ней суровым взглядом.
Винсенте был улыбчив и галантен, но чем дольше они разговаривали, тем более напряженной становилась Яна.   Наверное, он почувствовал перемену в ее настроении, ибо в его глазах появилось вопросительное выражение.
И хотя он слишком увлекся шампанским, все же продолжал с интересом поглядывать на Яну, словно желая разгадать, что же с ней происходит. Но той и самой хотелось бы это понять,  ей требовалась подсказка, как следует себя вести.
Tags: сицилийское танго
Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments