Александра Лоренц (alexandrafl) wrote,
Александра Лоренц
alexandrafl

Отрывок из романа «Любовь к Серому Ангелу» Первым – Зуб ч.2

— Да так, ничего, — вздохнул участковый, — может, видел чего. Есть наводка, что на такси его везли. А таксист тот сказал, что высадил пассажиров на Еловой,  дом восемь.
— Так это ж совсем неподалеку.
— Я тебе и толкую, баранья башка, что это рядом с кладбищем! Может, на кладбище забрели?
Сторож опять потер виски и его взгляд упал в угол, где стояли лопаты. Одна из них была с явными следами свежей земли. И куртка с шапкой пропали — сам вечером снял и повесил  на гвоздь. Петрович поспешно отвел взгляд и посмотрел на милиционера. Тот, к счастью, задумчиво уставился в мутное окно.
— Может, хлопнем? — сторож  двинул к участковому мутную банку из-под майонеза, служившую  запасным стаканом.
— Не-е, я на службе, —  перекривился офицер и решительно встал. — Пройди-ка по кладбищу. Если чего обнаружишь — доложи.
— Есть! — сторож приложил руку к пустой голове.
* * *
Листопад почти закончился, но к утру накидало еще целый слой почти черной последней листвы.  Дорожки снова придется подметать.
Сторож недовольно тянулся  вдоль могил бандитов. Даже лежащие в земле они наводили на старика неприятные чувства. Озноб бил то ли от утренней прохлады, то ли от аллеи этой. Тузик,  Бандера, Остап — отъявленные головорезы. Когда-то весь городок трясло от этих имен. А микроавтобус с челноками, где убили восемь женщин-торговок, возвращавшихся с товаром с Черкизовского рынка?
«Конечно, это их дело», — грустно подумал Петрович, и перед его глазами почти явственно встала картина: заснеженная поляна в весеннем лесу с разбросанными женскими телами и выпотрошенными сумками, — «за шмотки матерей угробили».
Неожиданно старик встал как вкопанный. Опытным глазом он сразу увидел непорядок. Могилу Кряка явно вскрывали. Конечно, вроде все как было, даже земли не накидали. Петрович придирчиво провел рукой по мокрому асфальту — явно что-то подстилали. А цветы не так посажены! Ни за что бы  заметил, если бы не сам их сажал. Дали еще весной сто долларов, чтобы за могилкой смотрел. Седую травку под памятником посадил, а пионы  — в ногах. А сейчас все наоборот.
Старик опасливо оглянулся и уставился на бордюры, огораживающие могилу — испачканы землей. Сторож достал трясущейся рукой мятую сигаретку без фильтра и стал чиркать спичкой.
— Тьфу ты, черт — плюнул он, сломав последнюю спичку, и растоптал сигарету ногой.
Дело неладное. Куртка с шапкой пропали. На лопате свежие следы земли. Он был один на кладбище. Начнут тягать по полициям. А вдруг и вправду Зуб тут лежит? Могут и на него все повесить. Запросто! Намного легче, чем искать, носиться повсюду!
— Да черт с ним, со сволочью этой! — выругался Петрович и, тщательно отчистив бордюры пучком мокрой травы, закидал  могилу листвой, — туда ему и дорога!
* * *
На рассвете Даниил подошел к высокому забору, что отгораживал училищный двор от остального мира. По натертым, почти отшлифованным выступам и знакомым выемкам нетрудно было догадаться, где следует ставить ногу, за что ухватиться, чтобы перелезть через эту преграду. Курсант бесшумно поднялся по лестнице на четвертый этаж и скользнул мимо дремавшего у тумбочки дневального.
«Двадцать минут до подъема», — подумал Даниил, взглянув на часы, и накрылся одеялом вместе с головой.
— Ну что, Данька? — зашипел Егор.  Оказывается, он уже проснулся.
«Порядок», — показал жестом Даниил. Ни единой эмоции на его лице нельзя было прочесть. Потом  спросил, бросив взгляд на соседнюю кровать:
— А Клим где?
— В наряде. Ему за тебя аж четыре вкатили.
Данька удивленно сложил брови домиком.
— Он на твоей кровати спал, чтобы тебя не выдавать, первую ночь проскочили, а вторую забрили — самоволку объявили.
— И что, старшина взвода не заметил, что меня нет?
— Его пришлось посвятить, — Егор состроил виноватое лицо, — я придумал, что мы с дзержинцами подрались, а тебя в милицию забрили. Вот и нет тебя, но завтра, мол,  точно отпустят.
— И что он,  рискнул?
— Ты же знаешь Колю. Можно сказать,  собственной головой рискует за тебя.
Даниил перевернулся на другой бок.
«Даже не знаю, как их отблагодарить», — растрогался он, —  «настоящие друзья»!
— А как там, дома, никто тебя не узнал? — все  не унимался Егор.
— С этим немного не повезло, — Данька опять повернулся в сторону друга, — когда ехал обратно на автобусе, встретил одноклассника.
— Ну и?
— А так, — махнул рукой Даниил, — сказал «проездом, даже домой времени нет  заехать». Он поверил.
— А чего не поверить? Служба! Ты же в форме был.
— Точно, — согласился друг, — сказал, в часть посылали, с пакетом. А мне он знаешь чего сообщил?
Егор внимательно посмотрел на Даниила.
— Ирина замуж за Штемпеля выходит.
— Какая Ирина… какой Штемпель?
— Ирина Овчинникова — это бывшая невеста моего брата, — ответил свистящим шепотом Даниил, — а Штемпеля ты уже видел, на крышке моего чемодана.
Егор отвернулся и уставился в окно. Там уже начинали пробиваться из-за крыш соседних домой алые лучи утреннего солнца.
— Вот бабы суки, — наконец растерянно прошептал он.
— Я этого так не оставлю, — процедил Даниил. — Максим в землю лег, а этот гад  даже девку у него забрал.
— Дан, если меня теперь не возьмешь, ты мне больше не друг, — сказал Егор, но его слова перебил яростный рев «подъем», и по коридору загрохотали тяжелые ботинки.
После завтрака они  остались  втроем в опустевшем кубрике, и Даниил рассказал все друзьям.
Слушая его душераздирающую исповедь, Егор с трудом сдержал удивление: друг рассказывал, как впервые в жизни убил человека таким спокойным и будничным тоном, что не удивительно, что  ему хватило сил на это.
Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments