Александра Лоренц (alexandrafl) wrote,
Александра Лоренц
alexandrafl

Отрывок из романа «Любовь к Серому Ангелу» Первым Череп ч.1

А как хотелось пройтись в морской форме по родным улочкам, ловя восхищенные взгляды девчонок и игнорирующие парней. Нет, он осторожно  крался по окраинам поздним вечером, хотя после трехлетнего отсутствия мало кто в городе мог его опознать его. Черный офицерский плащ без погон с простыми  пуговицами  в такой темноте  практически  невозможно было отличить от обычной гражданской одежды. Пять километров от соседней железнодорожной станции через лес прошел легко, сказались изнурительные тренировки в роте спецназа. Там и по сто километров в полном снаряжении бегали, а тут всего-то для конспирации сошел на соседней станции. Причем не до Волкогонска, а после него.  Притворился спящим, и незаметно для пассажиров и проводницы соскочил. Лекции генерала Черепанова по методике скрытности четко отпечатались в голове, каждое действие было выверено и продумано.
Нигде не было видно ни единого огонька. Несколько ветхих домишек на окраине родного города  либо были заброшены своими хозяевами, либо их хозяева, местные пьянчужки, уже спали в этот не слишком поздний час. Высокие ветлы беспокойно отзывались шуршанием голых веток на удары осеннего ветра. Вот и городское кладбище. Слегка жутковато было идти по дорожке среди могил в надвигающихся сумерках. Казалось, лица умерших недовольно косятся на незваного гостя с фотографий на крестах и памятниках.
— Черепов, Поварских, Личиков, — почти беззвучно прочитал Данька фамилии похороненных здесь бандитов — начиналась аллея второй половины девяностых.
Домик кладбищенского сторожа отыскал легко. Хотя со стороны аллеи его увидеть было почти невозможно — крыша приземистой хибары отсюда смотрелась  вровень с землей. Однако все осталось здесь на своих местах, как и много лет назад. Обошел слева и спустился к ступеням. Внутри теплился неуверенный огонек.
— Есть кто в доме? — Даниил толкнул щелястую дверь.
Из кровати с кучей вонючего тряпья доносился могучий храп. Он склонился над ней и поморщился: в лицо ударил жуткий запах перегара с луком. Глянул на стол, накрытый засаленной газетой — пустая водочная бутылка,  половина буханки хлеба и  кусок сала. Даниил  достал из-за пазухи бутылку водки, откупорил ее и вылил почти все содержимое в пустую бутылку. Свою аккуратно засунул обратно. Потом вынул из кармана небольшой пакетик и высыпал серый порошок в ту же бутылку. Повернулся к спящему — да, храпит, как пеньку продавши. Снял висевшие на стене куртку с шапкой, посветил фонариком в угол хибары и, забрав одну из лопат, тихонько вышел наружу.
Бордюрные камни были аккуратно сдвинуты, цветы с корнями и пласты дерна сложены на целлофан.  Могилу раскопал всего за сорок минут.
— Ну что, Кряк, подвинешься  немного? — прошептал Даниил, снимая перчатки. Норматив на отрыв окопа для стрельбы из автомата стоя полтора человека в час — уложился на пятерочку.
* * *
Через двадцать минут он уже стоял у подъезда, защищенного железной дверью и сосредоточенно набирал номер квартиры кнопками, освещенными подслеповатыми красными огоньками.
— Хто? — отозвался недовольный голос после продолжительных звонков.
— Это не ваш сарай во дворе  огольцы грабят?
— Какой  сарай? — хозяин еще явно не проснулся.
— Дык… номер тринадцать, говорят,  ваш он, — прокряхтел в динамик Даниил.
— Твою мать! — раздалось из решетки над кнопками, и Даниил отпрянул в сторону.
Ванька Зуб, в шерстяных трико и  майке,  вылетел на улицу и широкими прыжками понесся в сторону двухэтажного сооружения в глубине двора.
— Ха-а, — испустил утробный звук бандит, оседая у  двери родного сарая от тяжелого удара по затылку.
Даниил подхватил убийцу брата под обмякшие  руки и прислонил к  облезлой кирпичной стене. Натянул на него куртку кладбищенского сторожа, взгромоздил черную шапку на уже начавшую лысеть голову и влил в рот  остатки водки из бутылки, что еще осталась с кладбища.
Бандит натужно закашлялся.
— Машину, на Ленина пятьдесят, — бросил он в телефон и потащил расслабленное тело на соседнюю улицу.
Ваньке нужно было отдать должное — он еще что-то мычал по дороге и даже пытался переставлять ноги. Сидя на скамейке, бандит уже  совсем было пришел в себя, но Даниил неспешно обмотал перчатку полоской ткани с вшитыми в нее свинцовыми дробинками и  ударил еще раз по ненавистной башке.
— Ну, твой дружок совсем набрался, я таких не вожу, — недовольно заявил таксист.
— Ладно, плачу триста, не бросать же его здесь.
— Куда?
— Еловая, в самый конец.
— Тьфу ты, там и своих таких хватает, — таксист явно был неплохим знатоком местных закоулков.
— Вот и надо доставить товар на место,  хай  отоспится, — Даниил повыше поднял воротник, подтянул на лоб черную вязаную шапочку так, что были видны только  одни   глаза.
Когда умолк гул двигателя за поворотом,  Даниил выпрямился во весь рост, и ухватив своего пленника за борта куртки, сильно встряхнул. Осоловевший Зуб немного приоткрыл глаза.
— Ты хто? — промычал он.
— Я твое возмездие, гад, — процедил Даниил и с силой ударил бандита кулаком в живот.
Удар пришелся как раз туда, куда следовало — в солнечное сплетение, и Ванька опять осел. Данька чувствовал, как долгие годы хранимая в сердце ярость наливает его и без того крепкие  мышцы. Она текла по рукам и ногам горячими потоками, делая их стальными. Он  вдруг ощутил необыкновенную ясность ума, мозг мгновенно просчитывал каждое движение, глаза видели в кромешной тьме, словно кошачьи, в движениях появилась пружинящая сила и ловкость.
Уже через несколько минут горсть холодной воды из лужи заставила Зуба прийти в себя. Бандит испуганно озирался, силясь понять, где он находится. Тощее тело перепачкалось глиной, когда мститель спускал его в яму, руки убийцы были связаны за спиной капроновым шнуром. Зуб рванулся было  из ямы, но бессильно сполз по вертикальной глинистой стене. Он оглянулся и увидел за спиной надгробный камень.
— Да, здесь апартаменты твоего  кореша Кряка, он согласился немного потесниться, — холодный голос Даниила заставил его вздрогнуть.
— Ты чего удумал? — прохрипел бандит.
— Смерть твоя пришла, Зуб, — Даниил стянул с головы шапочку и вытер ею пот со лба.
— Кто ты? Отпусти! — Ванька начал метаться по скользкой яме.
После нескольких неудачных прыжков он осел на колени и завыл.
— Отпусти, я тебе денег дам, жить только начал по-человечески!
— Максима помнишь, сволочь?
— Быстрова?! — что-то блеснуло в глазах бандита, и он склонил голову,  — а…  так его Штемпель заказал.
— Не волнуйся, твой пахан тоже не уйдет от меня. Я  Даниил Быстров.
— Ага… уже вырос, значит! Говорил тогда этим придуркам, говорил же, — прохрипел Зуб, — и малого надо порешить!
— Правильно, Ваня, — криво ухмыльнулся Даниил, — но теперь уже поздно.
— Я тебе миллион дам… рублей. Убьешь — ни хрена не получишь.
— А два?
— Двух нету, могу полтора.
— У другого взял бы, —  покачал головой Даниил. —  У тебя  — нет.  Я тебя бесплатно прикончу, мараться не стану.
Даниил достал из специального кармана, пришитого к шинели, старинный немецкий штык, еще юношескую находку. Черный со зловещим орлом на ручке, он всегда производил на него тягостное впечатление. 
«Сколько русской  крови на этой стали, может,  хоть  последняя будет справедливой», — мелькнуло в голове.
Он спрыгнул в яму. На лицо легла бесстрастная зловещая маска.
— Что ты, что ты! — бормотал обеспамятевший бандит, пытаясь втиснуть свое  тощее тело в угол ямы.
— Пощади! — наконец взвыл он, и крупные слезы потекли по щекам.
— Это тебе за Максима, Ваня, — холодно процедил Даниил, — за остальных в аду  ответишь.
С этими словами он нанес два коротких, резких удара — один ниже ключицы, а второй в шею справа.  И брезгливо  толкнул обмякшее тело ногой.
Данька снял перчатки и вместе со штыком бросил в могилу. Скоро все было аккуратно засыпано, дерн и бордюры уложены на свои места, а лопата вернулась на свое  место, в угол хибарки кладбищенского сторожа.
Старый пьянчуга  уже успел наполовину осушить бутылку, да так и повалился под стол от снотворного.
* * *
Утром в небо над кладбищем взмыли тысячи ворон и с криками закружились над высокими соснами и тополями.
— Кыш, суки! — захрипел на них еще не вполне проснувшийся старик и с хрустом потер виски. Голова буквально раскалывалась. Перед глазами плыли оранжевые круги.
— Петрович! — окликнул его знакомый голос.
Участковый был явно недоволен необходимостью раннего визита на кладбище, а возможно, и осоловелый вид сторожа  не добавил ему хорошего настроения.
— Что, опять всю ночь жрал?
— Да малость самую, для сугрева, — Петрович показал пальцами грамм сто-сто пятьдесят.
— Да сам вижу, даже бутылку не допил.
Сторож оглянулся, и по телу пробежала приятная дрожь — оказывается, еще осталась опохмелка.
— Опера в округе лазают, — участковый присел на скамейку, и устало положил фуражку между салом и алюминиевой кружкой, — Зуб пропал.
— Какой еще зуб?
— Ванька Зубов, не знаешь,  что ли? Пошел в сарай, да и не вернулся.
— Да и хер с ним. Появится.
— Жена говорит, в одной майке во двор выскочил. Не врубаешься?  Начальник полиции брат его жены, корешил с ним в девяностых. Будут искать его! И с нас не слезут!
— А мне-то что, Коля?
Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments